Рождественская песнь в прозе
Строфа третья. Второй из трёх духов
Скрудж пошёл в другу́ю ко́мнату. Э́то была́ его́ ко́мната. Но тепе́рь она́ была́ совсе́м друга́я. На стена́х бы́ли зелёные ли́стья. Ли́стья бы́ли везде́. На ли́стьях бы́ли кра́сные я́годы. В ками́не горе́л большо́й ого́нь. Тако́го огня́ в э́том ками́не никогда́ не бы́ло.
На полу́ была́ гора́ еды́. Там была́ пти́ца и мя́со. Там бы́ли пу́динги и пироги́. Там бы́ли я́блоки, апельси́ны и гру́ши. Там бы́ли больши́е то́рты. Там бы́ли горя́чие напи́тки. Всё э́то была́ рожде́ственская еда́.
На э́той горе́ сиде́л о́чень большо́й и весёлый дух. В руке́ у него́ был фа́кел. Э́то был я́ркий ого́нь на па́лке. Свет от фа́кела был на Скрудже.
— Иди́ сюда́! — сказа́л дух. — Иди́ сюда́, челове́к! Познако́мься со мной!
Скрудж ти́хо пошёл в ко́мнату. Э́то был уже́ не тот злой Скрудж. У ду́ха бы́ли до́брые глаза́. Но Скрудж не мог смотре́ть в э́ти глаза́.
— Я Дух Ны́нешних Свя́ток, — сказа́л дух. — Посмотри́ на меня́!
Скрудж посмотре́л на ду́ха. Дух был в дли́нной зелёной оде́жде. На нога́х у ду́ха ничего́ не бы́ло. На голове́ у него́ бы́ли зелёные ли́стья. У ду́ха бы́ли дли́нные тёмные во́лосы. У него́ бы́ло до́брое весёлое лицо́.
— Ты ра́ньше не ви́дел таки́х, как я? — спроси́л дух.
— Никогда́, — отве́тил Скрудж.
Дух встал.
— Дух, — ти́хо сказа́л Скрудж. — Вчера́ я мно́го по́нял. Я по́нял уро́к. Сего́дня я то́же хочу́ учи́ться. Что ты хо́чешь мне показа́ть? Я хочу́ э́то знать.
— Возьми́ мою́ оде́жду! — сказа́л дух.
Скрудж взял оде́жду ду́ха и держа́л её в руке́.
И вдруг ко́мнаты бо́льше не бы́ло. Еды́, огня́ и но́чи то́же не бы́ло. Скрудж и дух бы́ли на у́лице. Бы́ло рожде́ственское у́тро. Везде́ был снег. Бы́ло о́чень хо́лодно. Лю́ди убира́ли снег у домо́в и на кры́шах. Снег па́дал на у́лицу. Ма́льчики смотре́ли и смея́лись. Лю́ди броса́ли снег и смея́лись.
Не́бо бы́ло тёмное. Дома́ бы́ли чёрные. На у́лице был жёлтый тума́н. Бы́ло хо́лодно. Но все лю́ди бы́ли весёлые и счастли́вые.
Магази́ны рабо́тали. В магази́нах бы́ло мно́го фру́ктов. Там бы́ли я́блоки, гру́ши и апельси́ны. Там был чай и ко́фе. Там была́ рожде́ственская еда́. Лю́ди покупа́ли еду́. Они́ говори́ли и смея́лись. Все бы́ли ра́ды Рождеству́.
Пото́м в це́ркви звони́ли колокола́. Лю́ди шли в це́рковь в краси́вой оде́жде. У всех бы́ли весёлые ли́ца.
В э́то вре́мя на у́лице бы́ло мно́го бе́дных люде́й. Они́ несли́ свои́ обе́ды. До́ма у них не бы́ло большо́й пе́чи. Поэ́тому они́ несли́ обе́ды в пека́рню. Там пекли́ хлеб. Там гото́вили и их обе́ды.
Дух стоя́л у две́ри пека́рни. Скрудж стоя́л ря́дом. Лю́ди шли ми́мо них со свои́ми обе́дами. Дух брал фа́кел. Из фа́кела на обе́ды па́дали ка́пли.
Вот два челове́ка с обе́дами на́чали крича́ть друг на дру́га. Они́ бы́ли злы́е. Тогда́ на них упа́ли ка́пли из фа́кела. И они́ сра́зу бы́ли опя́ть весёлые. Они́ сказа́ли: «Сего́дня Рождество́. Сего́дня нельзя́ крича́ть». И э́то пра́вда!
— Что э́то в твоём фа́келе? — спроси́л Скрудж.
— Э́то доброта́, — отве́тил дух.
— Ты даёшь её на все обе́ды сего́дня? — спроси́л Скрудж.
— На все до́брые обе́ды, — отве́тил дух. — Но бо́льше всего́ на бе́дный обе́д.
— Почему́ на бе́дный обе́д? — спроси́л Скрудж.
— Потому́ что ему́ э́то ну́жно бо́льше всего́.
Пото́м дух взял Скруджа в дом его́ кле́рка. Кле́рка зва́ли Боб Крэтчит. Никто́ в до́ме не ви́дел Скруджа. Э́то был ма́ленький бе́дный дом. В до́ме бы́ло четы́ре ко́мнаты. Боб получа́л то́лько пятна́дцать шиллингов в неде́лю. У ду́ха был фа́кел. Дух улыбну́лся и дал до́му свет из фа́кела.
В до́ме была́ ми́ссис Крэтчит, жена́ Боба. На ней бы́ло ста́рое пла́тье. Ми́ссис Крэтчит и её дочь Белинда гото́вили стол. Сын Питер вари́л карто́шку. На Питере была́ больша́я руба́шка отца́.
Пото́м в ко́мнату пришли́ мла́дшие де́ти, ма́льчик и де́вочка.
— Мы бы́ли у хле́бного магази́на! — закрича́ли они́. — Там наш гусь! Он так хорошо́ па́хнет!
— А где ваш па́па? — спроси́ла ми́ссис Крэтчит. — И где ваш брат, Малю́тка Тим? И где Ма́рта?
— Я здесь, ма́ма! — сказа́ла де́вушка и пришла́ в ко́мнату.
Э́то была́ ста́ршая дочь, Ма́рта. Она́ рабо́тала и пришла́ домо́й по́здно. Ма́ма поцелова́ла Ма́рту мно́го раз.
— Сади́сь у огня́, моя́ дорога́я, — сказа́ла ма́ма.
— Нет, нет! Па́па идёт! — закрича́ли мла́дшие де́ти. — Спря́чься, Ма́рта, спря́чься!
Ма́рта засмея́лась и спря́талась за дверь.
Пото́м в ко́мнату пришёл Боб, оте́ц. На плече́ у Боба сиде́л Малю́тка Тим. Бе́дный Малю́тка Тим! Он пло́хо ходи́л. У него́ была́ ма́ленькая па́лка. На нога́х у Тима бы́ло желе́зо.
— А где на́ша Ма́рта? — спроси́л Боб.
— Она́ не придёт, — сказа́ла ми́ссис Крэтчит.
— Не придёт? — сказа́л Боб. Боб был о́чень гру́стный. — Не придёт на Рождество́?
Ма́рта не люби́ла, когда́ па́па гру́стный. Она́ сра́зу пришла́ и́з-за две́ри. Она́ обняла́ отца́. А мла́дшие де́ти взя́ли Малю́тку Тима. Они́ пошли́ с ним на ку́хню.
— Как Тим был в це́ркви? — спроси́ла ми́ссис Крэтчит.
— Тим был про́сто зо́лото, — отве́тил Боб. — Он хоро́ший ма́льчик. Он мно́го сиди́т оди́н и мно́го ду́мает. По доро́ге домо́й Тим сказа́л мне: «Хорошо́, что лю́ди в це́ркви ви́дели меня́. Я пло́хо хожу́. Лю́ди ви́дят меня́ и вспомина́ют на Рождество́. Кто сде́лал так, что бе́дные больны́е лю́ди ходи́ли? Кто сде́лал так, что слепы́е лю́ди ви́дели?»
Го́лос Боба дрожа́л. Пото́м Боб сказа́л, что Тим стал си́льный. И го́лос дрожа́л ещё бо́льше.
Малю́тка Тим пришёл из ку́хни. Он сел на стул у огня́. Питер и мла́дшие де́ти пошли́ за гу́сем. Ско́ро они́ пришли́ с гу́сем.
Все помога́ли гото́вить обе́д.
Пото́м все сказа́ли моли́тву. Ма́ма взяла́ нож и разре́зала гу́ся. Все закрича́ли: «Ура́!» Малю́тка Тим взял нож и стуча́л по столу́. Он то́же закрича́л: «Ура́!»
Гусь был небольшо́й. Но карто́шки и я́блочного со́уса бы́ло мно́го. Еды́ бы́ло мно́го для всех. Все е́ли и бы́ли ра́ды. И ещё немно́го оста́лось.
Пото́м ми́ссис Крэтчит пошла́ из ко́мнаты одна́. Она́ о́чень волнова́лась. Она́ хоте́ла быть одна́. Она́ пошла́ за пу́дингом.