Ворон

Русский · B1 Intermediate

Free page · Switch language or level, and click or tap any word. Make a free account

EnglishEspañolFrançaisItalianoDeutschPortuguêsРусский简体中文繁體中文日本語한국어العربية

Ворон

Одна́жды в тёмную, холо́дную по́лночь я, сла́бый и уста́лый, сиде́л и ду́мал над ста́рыми стра́нными кни́гами. Был холо́дный, мра́чный дека́брь, и ого́нь в ками́не почти́ пога́с. Я уже́ засыпа́л, когда́ вдруг услы́шал ти́хий стук. Каза́лось, кто́-то осторо́жно стучи́т в дверь мое́й ко́мнаты. «Э́то како́й-то гость, — сказа́л я себе́. — То́лько гость, и бо́льше ничего́».

Я с нетерпе́нием ждал у́тра. Я чита́л кни́ги, потому́ что хоте́л забы́ть свою́ печа́ль. Э́то была́ печа́ль о Леноре, о прекра́сной молодо́й де́вушке, кото́рую я люби́л. Тепе́рь её не бы́ло в живы́х, и никто́ здесь бо́льше не называ́л её и́мени.

Фиоле́товые што́ры на окне́ ти́хо и печа́льно дви́гались. От э́того ти́хого зву́ка мне ста́ло стра́нно и стра́шно. Тако́го стра́ха я никогда́ ра́ньше не знал. Что́бы успоко́ить се́рдце, я стоя́л и повторя́л: «Э́то по́здний гость про́сит, что́бы я откры́л ему́ дверь. Вот и всё, и бо́льше ничего́».

Наконе́ц я стал смеле́е и бо́льше не сомнева́лся.

— Сэр и́ли мада́м, — сказа́л я, — пожа́луйста, прости́те меня́. Де́ло в том, что я спал, а вы стуча́ли так ти́хо, что я едва́ вас услы́шал.

С э́тими слова́ми я широко́ откры́л дверь. Там была́ тьма, и бо́льше ничего́.

Я до́лго стоя́л, гля́дя в э́ту тьму. Мне бы́ло стра́шно, и в го́лову приходи́ли стра́нные мы́сли, как во сне. Но тишина́ не наруша́лась, и ничто́ не отвеча́ло мне. Тогда́ я прошепта́л одно́ то́лько сло́во: «Ленора?» И э́хо ти́хо верну́ло мне э́то сло́во: «Ленора!» То́лько э́то, и бо́льше ничего́.

Я верну́лся в ко́мнату, и мне бы́ло о́чень беспоко́йно. Ско́ро я сно́ва услы́шал стук, гро́мче, чем ра́ньше. «Наве́рное, э́то что́-то стучи́т в окно́, — сказа́л я. — Э́то ве́тер, и бо́льше ничего́».

Я широко́ откры́л окно́, и в ко́мнату, как настоя́щий лорд, вошёл большо́й го́рдый Во́рон. Он не поклони́лся мне и не останови́лся ни на мину́ту. Во́рон сра́зу взлете́л наве́рх и сел над две́рью мое́й ко́мнаты. Там стоя́л бюст Паллады — бе́лая ка́менная голова́ дре́вней гре́ческой боги́ни. Во́рон сел на него́, и бо́льше ничего́.

Чёрная пти́ца вы́глядела так ва́жно и серьёзно, что я почти́ улыбну́лся. «Ты, коне́чно, ста́рый и мра́чный, но ты не трус, — сказа́л я. — Скажи́ мне, как тебя́ зову́т там, в тёмной ночи́, отку́да ты прилете́л?»

Во́рон сказа́л: «Никогда́».

Я о́чень удиви́лся, что э́та некраси́вая пти́ца говори́т так я́сно. Её отве́т почти́ ничего́ не зна́чил. Но ра́зве кто́-нибудь ви́дел над свое́й две́рью пти́цу с таки́м и́менем — «Никогда́»?

А Во́рон одино́ко сиде́л на бю́сте и говори́л то́лько э́то одно́ сло́во. Каза́лось, в э́том сло́ве была́ вся его́ душа́. Тогда́ я ти́хо сказа́л:

— Мои́ друзья́ давно́ меня́ оста́вили. За́втра и он меня́ оста́вит, как оста́вили меня́ мои́ наде́жды.

Во́рон сказа́л: «Никогда́».

Отве́т был таки́м то́чным, что я вздро́гнул. «Наве́рное, э́то еди́нственное сло́во, кото́рое он зна́ет, — поду́мал я. — Он вы́учил его́ у како́го-то несча́стного хозя́ина. В жи́зни э́того челове́ка бы́ло о́чень мно́го го́ря. И в конце́ концо́в во всех его́ пе́снях оста́лось то́лько одно́ печа́льное сло́во: „Никогда́, никогда́“».

Во́рон всё ещё заставля́л меня́ улыба́ться. Я поста́вил мя́гкое ба́рхатное кре́сло пе́ред пти́цей, бю́стом и две́рью. Я сел в кре́сло и на́чал ду́мать. Что хоте́ла сказа́ть э́та мра́чная дре́вняя пти́ца свои́м «Никогда́»? Я сиде́л мо́лча, а глаза́ пти́цы горе́ли, как ого́нь, и от их взгля́да мне бы́ло бо́льно. Я положи́л го́лову на ба́рхатную поду́шку под ла́мпой. И я вспо́мнил, что Ленора бо́льше никогда́ не ся́дет здесь и не поло́жит го́лову на э́ту ба́рхатную поду́шку!

Пото́м мне показа́лось, что во́здух стал тяжёлым и сла́дким. Он был по́лон прия́тного за́паха, как бу́дто ря́дом бы́ли неви́димые а́нгелы.

— Несча́стный! — закрича́л я. — Э́то Бог посла́л тебе́ а́нгелов! Он дал тебе́ лека́рство, что́бы ты забы́л Ленору! Вы́пей его́ и забу́дь свою́ поте́рянную Ленору!

Во́рон сказа́л: «Никогда́».

— Проро́к! — сказа́л я. — Зло́е существо́! Пти́ца ты и́ли дья́вол, но ты проро́к! Мо́жет быть, тебя́ посла́л Искуси́тель, сам дья́вол, а мо́жет быть, тебя́ принесла́ бу́ря. Всё равно́ скажи́ мне пра́вду, я прошу́ тебя́! Ста́нет ли мне когда́-нибудь ле́гче? Скажи́ мне, скажи́!

Во́рон сказа́л: «Никогда́».

— Проро́к! Ра́ди не́ба над на́ми и ра́ди Бо́га, кото́рого мы о́ба лю́бим, скажи́ мне! Обниму́ ли я когда́-нибудь на небеса́х прекра́сную де́вушку, кото́рую а́нгелы зову́т Ленорой?

Во́рон сказа́л: «Никогда́».

— Пусть э́то сло́во бу́дет на́шим после́дним сло́вом, пти́ца и́ли де́мон! — закрича́л я и вскочи́л. — Возвраща́йся в бу́рю, в ночь! Не оставля́й здесь ни одного́ чёрного пера́! Оста́вь меня́ одного́! Улета́й с бю́ста над мое́й две́рью! Твой клюв — как нож в моём се́рдце! Убери́ его́!

Во́рон сказа́л: «Никогда́».

И Во́рон не улета́ет. Он всё сиди́т и сиди́т на бле́дном бю́сте Паллады над две́рью мое́й ко́мнаты. Его́ глаза́ похо́жи на глаза́ де́мона, кото́рый ви́дит сон. Свет ла́мпы па́дает на него́, и его́ тень лежи́т на полу́. И душа́ моя́ из э́той те́ни не подни́мется — никогда́!

Something off in this translation?

Ворон4%
A1A2B1B2C1C2