Ворон

Русский · C1 Advanced

Free page · Switch language or level, and click or tap any word. Make a free account

EnglishEspañolFrançaisItalianoDeutschPortuguêsРусский简体中文繁體中文日本語한국어العربية

Ворон

Однажды в глухую полночь я, слабый и усталый, сидел и думал Над множеством странных, редких томов с давно забытыми знаниями. Я клевал носом и почти уснул, как вдруг раздался стук, Будто кто-то тихо стучал, стучал в дверь моей комнаты. «Это какой-то гость, — пробормотал я, — стучит в дверь моей комнаты. Только гость, и больше ничего».

Ах, я ясно помню: это было в мрачном декабре, И каждый догорающий уголёк бросал на пол свой призрак. Я жадно ждал утра; напрасно я искал в своих книгах Утешения в печали — в печали по утраченной Леноре, По редкой, сияющей деве, которую ангелы зовут Ленорой. Здесь у неё больше нет имени — навсегда.

Печальный, шёлковый, неясный шорох пурпурных штор Пронизывал меня и наполнял странным ужасом, какого я раньше не знал. И теперь, чтобы унять стук сердца, я стоял и повторял: «Это какой-то гость просит впустить его в дверь моей комнаты, Какой-то поздний гость просит впустить его в дверь моей комнаты. Вот и всё, и больше ничего».

Вскоре душа моя окрепла, и, больше не колеблясь, Я сказал: «Сэр или мадам, искренне прошу у вас прощения. Дело в том, что я задремал, а вы стучали так тихо, Так негромко постучали, постучали в дверь моей комнаты, Что я едва вас расслышал». И тут я широко распахнул дверь. Там была тьма, и больше ничего.

Глядя в глубину этой тьмы, я долго стоял, удивлялся, боялся, Сомневался и видел сны, каких ни один смертный ещё не смел видеть. Но тишина не нарушилась, и молчание не подало никакого знака. Единственным словом, которое там прозвучало, было шёпотом сказанное «Ленора?». Это я прошептал его, и эхо шёпотом вернуло мне слово «Ленора!». Только это, и больше ничего.

Я вернулся в комнату, и вся душа во мне горела. Скоро я снова услышал стук, немного громче прежнего. «Конечно, — сказал я, — это что-то стучит в оконную решётку. Посмотрю же, что там такое, и разгадаю эту тайну. Пусть сердце на минуту успокоится, а я разгадаю эту тайну. Это ветер, и больше ничего».

Тут я распахнул ставень, и, шумно хлопая крыльями, В комнату вошёл величественный Ворон из старых святых времён. Он ничуть не поклонился, ни на минуту не остановился и не задержался, А с видом лорда или знатной леди сел над дверью моей комнаты. Он сел на бюст Паллады прямо над дверью моей комнаты. Сел, устроился, и больше ничего.

Эта чёрная, как эбеновое дерево, птица заставила мою печаль улыбнуться Серьёзным и строгим достоинством, которое было в её облике. «Хоть хохол у тебя острижен и сбрит, — сказал я, — ты точно не трус, Жуткий, мрачный, древний Ворон, странник с берега Ночи. Скажи мне, как зовут тебя, владыка, там, где Плутонов берег Ночи!» Ворон сказал: «Никогда».

Я очень удивился, что эта нескладная птица так ясно говорит, Хотя в её ответе было мало смысла и мало связи с вопросом. Ведь все мы, конечно, согласимся, что ни одному живому человеку Ещё не выпадало счастье видеть птицу над дверью своей комнаты, Птицу или зверя на резном бюсте над дверью своей комнаты, С таким именем, как «Никогда».

Но Ворон, одиноко сидя на спокойном бюсте, произнёс только Это одно слово, будто вылил в нём всю свою душу. Больше он ничего не сказал и не шевельнул ни одним пером, Пока я едва слышно не пробормотал: «Другие друзья уже улетели. Завтра и он покинет меня, как раньше улетели мои Надежды». Тогда птица сказала: «Никогда».

Меня поразило, что тишину нарушил такой меткий ответ. «Без сомнения, — сказал я, — это всё, что он умеет говорить. Он перенял это у какого-то несчастного хозяина, за которым безжалостная Беда Гналась всё быстрее и быстрее, пока у всех его песен не остался один припев, Пока в плачах по его Надежде не остался один печальный припев: „Никогда — больше никогда“».

Но Ворон всё ещё заставлял мою печальную душу улыбаться, И я сразу подкатил мягкое кресло к птице, к бюсту и к двери. Потом, опустившись на бархат, я стал связывать Одну фантазию с другой и думать, что эта зловещая птица древних времён, Что эта мрачная, нескладная, жуткая, тощая и зловещая птица древних времён Хотела сказать своим карканьем «Никогда».

Я сидел и пытался это понять, но не говорил ни слова Птице, чьи огненные глаза теперь жгли меня до самого сердца. Я сидел и угадывал это и многое другое, спокойно откинув голову На бархатную обивку подушки, над которой злорадно сиял свет лампы. Но на эту лиловую бархатную обивку, над которой злорадно сияет свет лампы, Она больше не склонится — ах, «Никогда»!

Потом мне показалось, что воздух стал гуще и душистее, будто от невидимого кадила, Которое качали серафимы, и их шаги звенели на мягком ковре. «Несчастный, — воскликнул я, — твой Бог дал тебе через этих ангелов Отдых, отдых и непенф, чтобы ты забыл о Леноре! Пей, пей этот добрый непенф и забудь утраченную Ленору!» Ворон сказал: «Никогда».

«Пророк! — сказал я. — Злое создание! И всё же пророк, птица ты или дьявол! Прислал ли тебя Искуситель или буря выбросила тебя сюда на берег, Одинокого, но ничуть не испуганного, в этот пустынный заколдованный край, В этот дом, где живёт Ужас, — скажи мне правду, я умоляю тебя: Есть ли, есть ли бальзам в Галааде? Скажи мне, скажи, я умоляю!» Ворон сказал: «Никогда».

«Пророк! — сказал я. — Злое создание! И всё же пророк, птица ты или дьявол! Ради небес, которые склонились над нами, ради Бога, которого мы оба почитаем, Скажи этой душе, полной печали: обнимет ли она в далёком Эдеме Святую деву, которую ангелы зовут Ленорой, Обнимет ли редкую, сияющую деву, которую ангелы зовут Ленорой?» Ворон сказал: «Никогда».

«Пусть это слово будет знаком нашего расставания, птица или демон! — закричал я, вскочив. — Возвращайся в бурю, на Плутонов берег Ночи! Не оставляй ни одного чёрного пера в память о лжи, которую произнесла твоя душа! Не нарушай моего одиночества! Покинь бюст над моей дверью! Вынь свой клюв из моего сердца и убери себя от моей двери!» Ворон сказал: «Никогда».

И Ворон, не улетая, всё сидит, всё сидит На бледном бюсте Паллады прямо над дверью моей комнаты. Его глаза похожи на глаза демона, который видит сны, А свет лампы, падая на него, бросает его тень на пол. И моя душа из этой тени, которая лежит и колышется на полу, Не поднимется — «Никогда»!

Something off in this translation?

Ворон6%
A1A2B1B2C1C2